Лидия больше не находила сил сдерживаться.

– Где туалет? – спросила она отрывисто, борясь с тошнотой.

Таксидермист понимающе подмигнул и дал знак следовать за собой.

…Ей казалось, что они целую вечность шли по темному извилистому коридору. Не испортить же ковры этому придурку? – думала она все время. – Хотя, почему бы нет? Еще немного – и я с собой не справлюсь… Черт меня возьми, что же все-таки я пью?!..

Обойдя половину земного шара, она оказалась перед вожделенной дверью. Ей было так плохо, что все остальное казалось совершенно неважным.

Вспыхнул яркий свет. Вокруг был холодный гладкий кафель и твердые острые углы, на которые было бы страшно падать.

Она склонилась над ослепительной белой раковиной и ее наконец-то вырвало. Медленно, с громадным облегчением, поднимала она голову и громко застонала сквозь сцепленные зубы. В зеркале отражалось стоящее в нише возле ванны чучело огромной гориллы. На морщинистом лице обезьяны застыла глумливая и одновременно угрожающая гримаса. Лидию передернуло от неприятного запаха, коснувшегося ее ноздрей. Белая комната закружилась перед глазами, превращаясь в снежную пелену, за которой не было ничего, кроме мертвой пустоты. Кажется, с меня хватит, – промелькнула в ее голове фривольная мысль и Лидия провалилась в пульсирующее облако беспамятства.

Он гладил чучело своей любимой кошки, а Лидия оцепенело смотрела на него, не ощущая ничего, кроме страха и горьковатого привкуса во рту. Она вспомнила, что не видела даже своего отражения в зеркале ванной комнаты. Если она выглядит хотя бы наполовину так же, как чувствует себя… Лидия попыталась на ощупь установить, что представляет собой ее прическа. Свою сумочку она даже не пробовала искать… – Вы мне очень нравитесь, дорогая, – заявил вдруг таксидермист. – Временами вы просто прекрасны!.. В знак моего особого расположения я покажу вам кое-что интересное. Прошу в спальню.