Ах ты, безмозглая тварь, – подумала она о себе, когда вынырнула из забытья, вызванного алкоголем или еще черт знает чем, и протрезвела настолько, что испугалась, наконец, человека, сидевшего перед ней.

– Ну что ты, милая? – спросил он, словно прочел ее только что родившиеся мысли. – Что-нибудь не в порядке?

– Все в порядке, – сказала она рассеяно, пытаясь выдавить из себя улыбку, и сама почувствовала, что улыбка получилась похожей на болезненную гримасу.

– Выпьешь еще? – он погладил чучело своей любимой кошки, стоявшее на столике у кресла.

Лидия замотала головой и подумала, не издевается ли он над ней. Пока он любовался одним из своих чучел, она воспользовалась паузой и попыталась вспомнить, где он ее подцепил. В баре? Или прямо на улице? Наверное, все-таки в баре… Как он себя называл? Таксидермист? Матерь божья, язык можно сломать!.. Тогда ей показалось, что он просто выделывается. О, эти проклятые умники! Она надеялась, что этот, по крайней мере, будет хорошо с ней обращаться. И ей действительно не на что было жаловаться. Пока. Впрочем, многого Лидия уже не помнила.

Зато она хорошо помнила шок, охвативший ее при виде огромного роскошного дома, возле которого он расплатился с таксистом. Еще она помнила, как порвала платье, выходя из машины, и едва не заплакала от обиды, хотя была уже очень пьяна.

– Не нужно расстраиваться, милая, – сказал он тогда вкрадчиво. – Главное, что осталось целым твое тело…

Там, на тротуаре, Лидия ответила какой-то двусмысленной шуткой, но сейчас она не могла понять, почему не убежала, не уехала, не позвала на помощь, наконец? Ведь дурное предчувствие, охватившее ее, было настолько острым, что прокололо плотное облако, окутавшее сознание после восьми (примерно) выпитых рюмок.